Меню
16+

«Тихий Дон». Общественно-политическая газета Шолоховского района Ростовской области

08.10.2018 11:55 Понедельник
Категории (2):
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 41 от 13.10.2018 г.

ВСПОМНИМ О СТАРОЙ БАЗКОВСКОЙ БОЛЬНИЦЕ

Базковская старая больница, о которой упоминается сегодня исключительно редко, заслуживает того, чтобы о ней кто-то сказал хотя бы несколько слов. Почему – об этом чуть позже.

Вообще-то правильнее, территориально, а не административно, называть её белогорской, так как всё, что находится к западу от отделяющего Базки от Белогорки Виноградкина яра, располагалось на землях хутора Белогорского: аэродром, воинская часть, Сельхозхимия, Мелиоводстрой, ПМК по МЖФ, кладбище, ДСУ-5, две СТОа, ветлечебница, лесхоз, автостанция, редакция, стадион, больница и др. Но это просто по факту, если подходить формально. А вообще-то был период, когда существовал Базковский район (1935 – 1956 гг.), видимо, оттуда всё и идёт…

Так вот, больница эта достойна памяти хотя бы потому, что она упоминается в романе Шолохова «Тихий Дон». В главе LX, в кн. 3, ч. 6, рассказывая о вынужденной массовой переправе восставших казаков на левый берег Дона в мае 1919 года, автор пишет: «Тысяч пятьдесят народа ждали переправы…

Часов в двенадцать ночи подошли первые конные сотни. С рассветом они должны были начать переправу.

Прохор Зыков, узнав о том, что конные части 1-й дивизии ещё не прибыли, решил дождаться своей сотни в Базках. С трудом провёл он коня в поводу мимо повозок, сплошняком сбитых к изгороди базковской больницы…

На въезде в проулок, около большого кирпичного здания больницы, появляется конник. Винтовка висит у него на передней седельной луке, сбоку покачивается выкрашенное в зелёное древко пики».

Из этих фрагментов узнаём, что здание было большое, кирпичное, двор обнесён изгородью, вот только какой? Не ясно также, с какого года строение это реально стало больницей.

Любители местной истории знают, что сведения о базковской больнице можно почерпнуть и из книги «литературного краеведа» Георгия Яковлевича Сивоволова «Тихий Дон»: рассказы о прототипах». Изложены они в главе, повествующей об известном жителе хутора Каргина Тимофее Андреевиче Каргине (1842 – 1920 гг.). Эта фамилия неизбежно всплывает, когда мы сегодня говорим о Каргинской ярмарке на Покрова. Коснёмся коротенько того, что пишет Сивоволов.

Считается, что со службы в Польше урядник Тимофей Каргин после подавления польского восстания 1863 года привёз золотишко, да так развернулся в частном предпринимательстве, что сумел построить на Чиру знаменитую на всю округу вальцовую мельницу.

Единственного сына Павла Тимофей Андреевич хотел видеть наследником своего дела или, по крайней мере, священником, но тот после трёх лет учёбы в Новочеркасской духовной семинарии бросил её, уехал в Эстонию, выучился там на врача. Женился на эстонке, жить в Каргине не захотел. Позже переехал в Москву, стал работать врачом в судебно-медицинской экспертизе. В родной хутор приезжал только в отпуск.

Тем временем Тимофей Андреевич умножал свои капиталы, принялся скупать земли у Дона, купил базковскую мельницу. На старости лет он всё яснее и яснее понимал, что начатое им дело продолжить будет некому (три дочери не в счёт). Но, видимо, в глубине души всё же надеялся, что сын возвратится в родные места. Основываясь на этой надежде, он предпринял важный ход: построил у Дона, на белогорской стороне устья Виноградкина яра, дом, где предусмотрел и помещение для приёма больных, на подворье возвёл хозяйственные постройки. Павел, однако, отказался переезжать, так как с Москвой теперь была связана вся его жизнь.

Где окончил свои дни Тимофей Андреевич Каргин? В станице Каргинской у местных ветеранов бытуют на этот счёт два мнения. Первое: после поражения Донской армии он отступал с казаками к Новороссийску и умер где-то на кубанской земле. Второе: на лошадях, управляемых личным кучером, он выехал в сторону Воронежа, но посредине дороги заболел и скончался. Успел только шепнуть кучеру, где спрятал золото… Тот, вернувшись в Каргинскую, ничего не отрицал, но и тайны не выдавал. Эта вторая версия кажется уж слишком экзотичной. Что касается судьбы сына, П.Т.Каргина, то он с семьёй оказался после революции во Франции, в Париже, где и похоронен.

Революционные события, Гражданская война и последовавшая в эти годы смерть хозяина окончательно определили судьбу белогорского дома Т.А.Каргина – в нём и при советской власти продолжила работу базковская больница как участковая, районная, а после соединения двух районов – номерная.

Что из себя представлял этот белогорский каргиновский дом? Он был одноэтажный, красного кирпича, построенный в виде просторного особняка под жестью, с двумя на деревянных колоннах крыльцами, украшенными резными навесами. Вспоминаются высокие двери со старинными ручками, также высокие окна с открывающимися нижними створками, потолки с лепными орнаментами по периметру. В просторных комнатах, в том числе в отведённой под хирургическую операционную, на потолках красовались затейливые лепные розетки. Потолки были выбелены, панели стен в рост человека покрашены. В здании использовалось печное отопление, позже заменённое на паровое. По обе стороны сквозного коридора располагались служебные комнаты и палаты для больных.

Во дворе, на запад, размещался дровяной (угольный) склад (возможно, до войны там была конюшня). С юго-восточной стороны отдельный круглый дом с низами был отведён затем под роддом. На территории больницы стоял и круглый дом главного врача.

Примерно в 60-е годы с востока к особняку был пристроен дополнительный корпус из силикатного кирпича. В нём организовали работу рентгенкабинета.

Немногим раньше было построено выбивавшееся из общего архитектурного стиля слегка удлинённое кирпичное здание с четырёхскатной крышей, ставшее поликлиникой. Во дворе то тут, то там росли с два десятка крупных сосен, хотя в книге Сивоволова утверждается, что строился дом «в сосновой роще». Возможно, раньше это так и было.

Недалеко от больничного двора, ближе к донской луке, за несколькими бывалыми тополями располагался стадион, знаменитый тем, что его заливало в дни половодья, и тем самым как бы выравнивало само футбольное поле. Полая вода, затопив стадион, зачастую на этом не останавливалась, а подступала к больнице. Чтобы удержать стихию, вдоль боковой стороны футбольного поля стадиона в метрах в 20-ти был выкопан неглубокий ров с насыпью. Сам больничный двор с севера был также обнесён земляным валом, высота которого при необходимости наращивалась.

Однако сдержать воду удавалось не всегда – раньше половодья были не в пример нынешним. Так, донской разлив 1964 года охватил весь больничный двор, все здания и сооружения, порой доходя до окон некоторых из них. Пациентов вывезли. Жители соседних домов спасались на чердаках, а по руслу Виноградкина яра вода дошла «до асфальта» (т.е. до единственной тогда асфальтированной улицы, пересекающей яр по мостику на бетонных кольцах).

Я не очень хорошо помню подробности, но нам с сестрой Таней пришлось ещё дошколятами лежать в этой больнице с корью. Лечился тогда же там и Николай Орехов, мой будущий «годок» с параллельного класса Базковской средней школы. Он, помнится, всё порывался домой и всем говорил, что у него температура «ромальная»! А наша бабушка Александра Алексеевна, пробыв с нами в палате эти дни, сделала вывод, что в больнице дают чай, «оглушённый сахаром». Мы поняли так, что, по её понятиям, «не дюже сладкий».

Базковская больница была знаменита своим персоналом. Часто вспоминается один из врачей – Николай Петрович Герасимов. Это был врач-хирург, фронтовик, обладавший непререкаемым авторитетом среди медиков и населения. Он был не только главврач, но и, как в таких случаях говорят, хирург от Бога, имевший огромную практику в условиях войны. Моему деду, Михаилу Лукичу Тюрину, он уже после войны вырезал несколько осколков от немецкой мины, а ещё один, застрявший около лёгкого, решил не трогать. Н.П.Герасимов, скорее всего, имел какое-то воинское звание, но и без этого уважение к нему было громадным. Видимо, на фронте он приобрёл привычку курить одну за одной крепкие папиросы, был всегда подтянут, сухощав, с резкими чертами почти измождённого на вид лица.

Другая колоритнейшая фигура – техник-рентгенолог Павел Спиридонович Абакумов. Знание своего дела, высокий рост, осанка, правильно поставленная речь… А голос! Такому голосу дикторы телевидения могли бы позавидовать! Да ещё редкое тогда в наших краях твёрдое московское «г». Вместе с женой, учительницей Марией Александровной Абакумовой, они виделись нам представителями новой интеллигенции.

С уже упоминавшейся поликлиникой у нас, мальчишек-допризывников 60-х, связано ещё одно воспоминание. «Шагом марш на санацию зубов!». И вот по одному заходим в кабинет молодого стоматолога Людмилы Леонидовны Шимановской. Есть кариес? Долой вместе с зубом! Рука крепка, как и должно быть у такого врача-профессионала. Через полтора-два часа можно отчитаться перед военкоматом: «Санация проведена!»

Больница никогда не пустовала, и, кажется, она пользовала жителей всего правобережья района. Назовём хотя бы некоторых врачей Базковской больницы: Николай Иванович Бутов, главврач (1976-1978); Лидия Михайловна Громова, главврач (1978- середина 1980-х), Надежда Гарифовна Чалая (главврачом она не была, но славилась как хороший врач-хирург) и другие.

Годы перемен не в лучшую сторону поменяли судьбу больницы. В перестроечное и постперестроечное время была попытка на территории заброшенного больничного двора построить то ли корпуса турбазы, то ли офис турбюро. Но ничего не вышло...

А.Кочетов,

ст. н. с. информационного отдела музея-заповедника М.А.Шолохова.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

63