Меню
16+

«Тихий Дон». Общественно-политическая газета Шолоховского района Ростовской области

03.05.2018 12:06 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 18 от 10.05.2018 г.

ГДЕ НАСМЕРТЬ СОЛДАТ СТОЯЛ

Было это 16 апреля. Сотрудники редакции попросили меня как старейшего селькора написать о ветеранах. С радостью согласился. Дома покопался в своём архиве, и кое-что из 70-х годов всплыло в памяти.

Вручая подарки участникам Великой Отечественной войны в канун 9 Мая (я тогда работал директором раймага), вдруг слышу просьбу нашего тракториста Семёна Ивановича Зотьева.

– За подарки спасибо, но хорошо бы побывать в Сталинграде на Мамаевом кургане.

Надо сказать, многие коллективы организаций станицы Вёшенской ездили к этому памятному месту, и отзывы людей были самые положительные.

Просьбу Семёна Ивановича дружно поддержали и другие ветераны – Василий Григорьевич Пятиков, Николай Павлович Ушаков. За скромно накрытым столом решили поехать на экскурсию в город Сталинград в конце мая или начале июня. Ответственным утвердили председателя профкома Михаила Степановича Ворчукова. Знали, что этот человек всё сделает для успешной поездки.

В назначенный день наш старенький ГАЗ-51 пылил по дороге из Ростовской в Сталинградскую область. К вечеру, когда увидели высокие дома города, решили переночевать в степи: полога-брезенты есть, палатками обеспечены, продуктов хватит с лихвой, тем более Михаил Степанович – любитель шашлыков.

На берегу речушки нашли мы пристанище. Начались песни, пляски, шутки, анекдоты. Мужчины к шулюму и шашлыку решили испечь картошку. Расселись у костра и попросили ветерана рассказать о войне, о защите Сталинграда.

Скромный, малоразговорчивый Семён Иванович согласился, ведь он защищал этот город, был в пекле той страшной битвы.

– В начале сентября 1942 года вновь сформированный 112-стрелковый полк из Заволжья срочно перебросили на защиту Сталинграда. Во всех концах города шли упорнейшие бои за каждую улицу, за каждый переулок. Под покровом сентябрьской ночи мы медленно плыли на катере на правый берег. На середине реки немецкий самолёт повесил «фонари» и стал поливать свинцом из крупнокалиберного пулемёта. Сквозь грохот, огонь и дым раздавались крики первых раненых. Выше нашей переправы взорвались цистерны с горюче-смазочными материалами. Мы увидели ужасное зрелище: горела Волга. Полыхающий поток стремительно двигался на нас, а берег был уже в огне. Мы скорее почувствовали, чем увидели берег. Сквозь дым и пламя побежали от реки занимать оборону. Дорога была каждая минута.

Враг бросил все свои силы, чтобы овладеть сердцем Сталинграда – тракторным заводом. Трое суток мы не знали, когда начинается и кончается световой день: всё в пыли от разрушений, горели бензохранилища, чёрный дым простирался на километры. Ни на секунду не прекращалась канонада оружейных выстрелов. В такие минуты человек становился роботом: главное – выполнить задачу, не допустить врага до цехов тракторного завода.

Враг оказался сильнее: немцы бросили на прорыв танки. Выдержать этот ад мы не могли. Нашей роте дали приказ отступить в район мельницы.

За ночь произвели перегруппировку. Прибыло пополнение с левого берега, отправили раненых. Мы впервые поели горячей пищи. В том пекле было не до еды, хотя сухпаёк выдавали. Там мы пили только воду и то урывками…

Наш костёр стал угасать, угли медленно покрывались серым пеплом. Мы брали палки и выгребали испёкшуюся картошку. На ярком звёздном небе светились Стожары, предвещая скорый рассвет. Наш рассказчик скрутил пожелтевшими кончиками пальцев самокрутку и приглушённо продолжал. Чувствовалось его хриплое тяжеловатое дыхание. Где-то рядом в ночной тишине трещали два неугомонных сверчка. Нет-нет да и вспорхнёт в темноте птица – и снова тишина.

До восхода солнца вёл свой рассказ Семён Иванович.

– Немцы преподнесли нам сюрприз. Вояки они отменные. Видно, разведка доложила о нашей роте, враг решил испытать нас на прочность.

Со стороны противника раздался какой-то шум, гвалт, но без выстрелов. Мы выглянули из окопов и увидели ровные шеренги фашистов в серо-зелёных мундирах. «Ребята! Готовьтесь в рукопашную», – послышался спокойный голос командира. Он старый служивый, пять раз был в рукопашных схватках, знает, что это значит. Но многие из нас этот бой встречали впервые. «Не робеть! Железная выдержка! Без команды ничего не предпринимать!», – звучал жёсткий приказ капитана.

Умом рукопашный бой понять непостижимо. Два человека с винтовками наперевес идут против друг друга. Цель у них одна – убить. Тут уж вспомнишь и про Господа Бога, и про мать родную. Вопрос – как выжить надо, как убить другого, пусть даже врага? В такой схватке человек становится зверем, зверем беспощадным – ради жизни.

«В рукопашную, в полный рост, без выстрела!», – пронеслась команда. На счастье, у какого-то немца дрогнули нервы. Он, дико вскрикнув, побежал к своим окопам.

О боже, что началось! Машинально, не осознавая, бьёшь прикладом врага, колешь штыком убегающего. И всё без единого выстрела. Вокруг стоны, рёв умирающих.

Но самое страшное было впереди. После боя слышим команду возвращаться ползком назад в окопы. Но кому ползти? Одних рвёт, другие по-сумасшедшему смеются, третьи кого-то зовут. Я же лежу с открытыми глазами, всё вроде слышу, но ничего не ощущаю своим будто остолбенелым телом. Мышцы напряжены так, что они не продавливаются, сердце выскакивает из груди, и всего трясёт, как в лихорадке. Красивый паренёк лет 22-23-х, политрук, младший лейтенант, всегда вежливый и спокойный кричит (видно, что он не в себе): «Дали сволочам, … мать!» и дальше идёт отборный русский мат.

Здесь же в районе мельницы спустя несколько часов отдыха после рукопашного боя я был тяжело ранен. Меня отправили в госпиталь в Заволжье. В том сражении был убит наш весёлый, симпатичный политрук. Любили его солдаты, берегли как сына, но не сберегли.

Уже в госпитале узнал, что выстоял город, выстояли героические воины, что растрёпанная 62-я армия В.И.Чуйкова удержала-таки плацдарм шириной 20 метров, глубиной 300 метров и длиной 7 километров. Рановато протрубила геббельсовская пропаганда на весь мир, что Сталинград взят…

Сквозь слабое мерцание оставшихся углей виднелось уставшее серое лицо рассказчика и катившаяся по его щеке скупая мужская слеза. Смахнув её, Семён Иванович проговорил:

– Это от переживаний.

Чтобы сгладить обстановку, я тихо спросил:

– Что же помогло выполнить солдатский долг и защитить Сталинград?

Он спокойно ответил:

– Это дело грамотных, учёных людей разбираться в подобных тонкостях. А слагающих победы было много. В первую очередь дисциплина, ответственность. Помню, с выходом приказа И. Сталина «Ни шагу назад» все как-то подтянулись, осознали, что всё это очень серьёзно. Ужесточили спрос за быт солдат. Круглосуточно шли бои, но снаряды, патроны, гранаты доставляли вовремя. Да и в воздушных боях чувствовалось равновесие. Немец уже не господствовал в небе, как раньше. У нас было меньше танков, но зато отменная артиллерия. То есть бились мы уже на равных. Я прошёл войну от звонка до звонка. Скажу, русские духом сильнее немцев. Недаром знаменитый Паульс в своих мемуарах после войны, анализируя поражение Германии, признаёт, что они, немцы, не учли моральный дух советского солдата…

В начале лета рано наступает рассвет. Не успели мы угомониться в своей палатке и забыться тяжёлым сном, как ожил наш «табор», на востоке уже потянулись косые лучи восходящего солнца. Наши женщины быстро накрыли столы, все хорошо подкрепились. Вскоре мы въехали в тихие улицы города и устремились к Мамаеву кургану.

Мы медленно поднимались по аллее, обрамлённой пирамидальными тополями. На площади – скульптура солдата, по грудь стоящего в земле, с гранатой в руке. Это про него поэт Алексей Сурков писал:

Гулко катился в кровавой мгле

Сотой атаки вал.

Злой и упрямый, по грудь в земле,

Насмерть солдат стоял.

А вот и композиция «Стены-руины». По левой её части высечены фрагменты битвы за Сталинград «За Волгой для нас земли нет». Эти сказанные на комсомольском собрании снайпером Василием Зайцевым слова стали клятвой всех воинов.

По правой стороне – фрагменты уличных боёв, сцены изгнания врага из города. «Огонька им побольше, чтобы не забыли, гады, чья это улица, чей это дом». Слова сержанта Павлова стали крылатыми.

Площадь Героев. «Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватило противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?!»

Да, все эти герои были простыми смертными. И эта девушка, согнувшаяся под непосильной тяжестью раненного солдата. И этот боец, у которого в диске автомата нет ни одного патрона, но есть граната, он умрёт, но не отступит. И этот умирающий командир, что не может отдать последний приказ, но рукой показывает направление главного удара. И этот знаменосец, подхвативший у убитого товарища знамя и устремившийся вперёд.

Смертны и в то же время бессмертны те 7000 человек, чьи имена золотыми буквами написаны в зале Воинской славы.

С чувством глубокой печали мы прошли возле скульптуры «Скорбь матери». А вот и главный монумент «Родина-мать». Это 85 метровое изваяние величественно возвышается над городом, высоко взметнув 33-метровый стальной меч. Скульптура установлена на знаменитом Мамаевом кургане, где шли ожесточённые бои. Кто владел курганом, тот владел и обстановкой в городе, недаром эта высота переходила из рук в руки даже в течение суток по несколько раз. Известно, что после войны той весной не взошло ни одной травинки, столько в земле было металла. На каждый квадратный метр приходилось от 700 до 1200 осколков разных размеров, каждый сантиметр земли был обагрён человеческой кровью – кровью наших отцов.

Почти ежегодно мы виделись 9 мая с Семёном Ивановичем Зотьевым, жил он по соседству. Не забыл я предпоследнюю встречу с ним. Вручая небольшой букетик подснежников, я спросил:

– Как живёт наш ветеран?

Вижу, постарел. Как-то осунулось его уже немолодое лицо, вытянулись скулы, широкие брови густо прикрыли впалые глаза, да и пальцы легонько вздрагивают. Только ещё живые голубые с лукавинкой глаза его пытливо смотрят на собеседника. Подумав, он ответил:

– В начале войны я ушёл на фронт. Был и в окружении подХарьковом, благополучно пробились к своим. Воевал и в Сталинграде. Прошёл Венгрию, Румынию, был в Германии. Всё видал: голод, холод, лишения, трудности, но чужого никогда не брал, а свою Родину-мать защитил. Вот и вы, мои внуки-правнуки, благодаря нам будете свободно ходить по родной земле. Разве даром я прожил? Нет, не даром. Да, наверное, вспомните нас добрым словом после смерти. Я старый солдат скажу откровенно – нечестии в мире много, но добрых людей больше. А это значит, что жили мы правильно!

И по-отцовски похлопал меня по плечу.

Когда я вижу широкие шеренги потомков на 9 Мая с фотографиями в Бессмертном полку, радуюсь за жизнь своих отцов, подаривших нам счастье на Земле.

И.Гаранин,

ст.Вёшенская.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

8