Меню
16+

Сетевое издание «Тихий Дон»

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Рассказы уроженца хутора Белогорского В.Пономарёва

Дыньки

Тысяча девятьсот пятьдесят пятый год. Баба Таня со своими подругами-соседками Ахметихой, Погореловой, Дарьей Родионовой, по-хуторскому Рябой, которая кормила меня грудью во время болезни мамы, и ещё несколькими бабами работают на току в Белогорке. Штывали зерно в длинном амбаре, вышли отдохнуть на свежий воздух.

Ахметиха вдруг вспомнила, что завток, которого из-за дефекта зрения звали за глаза Очкан, в маленьком амбаре, сделанном из плах, на зерне хранит дыни с колхозной бахчи. И неплохо бы, пока Очкан ушёл, после амбарной пыли откушать пару-тройку дынек.

Под дверью амбара есть проход для кошек, чтобы они могли ловить мышей. Попробовали – ни палкой, ни лопатой невозможно дотянуться до желанных ягод. Мне уже идёт четвёртый год, кручусь у них под ногами. Кажется, моя молочная мать, Дашка, предложила: «Григорьевна, давай твоего Вовку запустим под дверь!»

Подвели меня, показали, где дыньки, проставили задачу. Если голову повернуть набок, то под двери прохожу! Тётки помогли протиснуться, протолкнули внутрь.

Дыни были на верху бурта. Пришлось подниматься несколько раз вверх, пока накатал дынек. Поработал с азартом, быстро. Дыньки сорта «Колхозница», выросшие на донских супесях, пахучие и сладкие. Сейчас таких уже нет, как и пахучих яблок сорта «Антоновка».

За руки тётки вытянули меня из амбара. Начали отряхивать прилипший к одёжке ячмень. Заметили, что и в сапогах у меня полно зерна. Тётя Даша хотела меня разуть, чтобы высыпать его из сапог, но я её остановил: «Не трогай, нехай это будет бабкиным курям, отнесу, чтобы яйца несли!».

Бабы расхохотались: «Гранючиха, ну и хозяйственный у тебя внучок!»

Как давно это было! Помнит ли ещё кто героинь этого рассказика?

Дон

Когда вспоминаю раннее детство, в любом случае первое – это хутор Белогорка, которая всегда притягивает меня к себе, как магнит.

Дорога через лес к Дону мимо музги, волнующие, ни с чем не сравнимые запахи трав, леса и близкого тихого Дона. Кукушка в вершине тополя, щекочущий ступни песок, нанесённый на дорогу разливом, деревья, кусты ежевики и шиповника по сторонам. Вот уже и крутая песчаная осыпь, а внизу движется, поблескивая, пахучая донская вода, обтекает бакен с сидящими на нём стрекозами и подёнками, шелестит волнами о берег.

На противоположном левом берегу виднеется продолжение дороги через лес, которой можно зимой, когда Дон станет, переправившись по льду добраться в Пигарёвку, в Вёшки, или на Чёрное озеро, это старое русло Дона, заросшее водяным орехом, чилимом.

Над правым берегом возвышается меловая Хохлачкина гора, усеянная белемнитами – чёртовым пальцем. А под ней со стороны Дона – Подгорье с зарослями терновника, боярышника, диких яблонь и барбариса, которые наши бабушки и мамы собирали и сушили на зиму для взвара.

Вдоль Подгорья идёт дорога, ведущая из Белогорки в хутор Альшанский.

А между Подгорьем и Доном была плантация, на которой работали наши мамы. Иногда они брали нас с собой, а чтобы мы меньше жарились на солнце и не мешали, но были на глазах, пускали нас купаться в поливные канавы, перегораживаемые железным щитом.

Прошедшая чуть больше десяти лет назад война усеяла Подгорье патронами, осколками снарядов и мин. Повзрослев, весной мы с ребятами в Подгорье ходили за подснежниками, собирали и осколки с патронами.

С восточной стороны горы, на которой сейчас парит памятник шолоховскому орёлику, – глубокий яр с сырым песчаным дном. Если в песке выкопать ладонью ямку, она быстро наполнялась чистой, вкусной водой.

Хорошо в жару, выйдя из Дона, упасть на горячий склон, руками подгрести песок с обломками ракушек под грудь и лежать лицом на ладонях, подставив спину солнечному теплу! Обсохнув, согревшись, отряхнуться и снова с разгона прыгнуть в ласковые речные струи.

Песни наших родителей

Вспоминаются друзья родителей, с которыми они проводили вместе праздники, да свободное время длинными зимними вечерами. Общение тогда было искренним, весёлым и доброжелательным.

Родители идут к Боковым: дяде Коле, больше известному в окрестностях как Каляба, и тёте Наташе, приходят и другие со своими детьми. Над столом горит трёхлинейная лампа, на стол дядя Коля высыпает гору жареных семечек, в шутку всегда предупреждая гостей: «Ребята, год ноне мышиный, суки, все семечки перегадили. Вы их руками оттирайте!»

Начинается игра в домино, картишки, лото, а мы, дети, играем в покулючки. Потом нас укладывают на лежанку русской печи, потому что уже поздно, а у взрослых игра в разгаре. Иногда на столе появляется бутылка наливки, придающая встрече особенно весёлый, песенный настрой.

У Сережи, хозяйского сына, несколько найденных в угольной золе из печки белых кристаллов. Он старшенький, показывает нам, как летят искры, если чиркать камушком по камушку. Чиркаем все. Просыпаюсь утром дома.

В те времена не было ни магнитофонов, ни радиол, чудом техники казался патефон. Поэтому, чтобы утолить тягу к прекрасному, просто пели. Пели на работе, на улице возле магазина Косоножкина, пели, когда ехали куда в кузове грузовика или на лошадях, пели везде, когда душа просила.

В ходу были песенники, их печаталось очень много. Песни в них были поделены на несколько групп, не по популярности, а по значимости, определявшейся господствующей идеологией и редактором.

В начале – песни о партии и революции, потом о Родине, а дальше романсы типа «Не слышно шума городского», потом популярные, о любви и в конце – народные: «Помню я еще молодушкой была…».

Компании такого набора, понятно, не могло хватить, поэтому для полного удовлетворения души, когда она просила прекрасного, использовались действительно народные, как то «Скакал казак через долину», «По дону гуляет», «Чубчик», «Не для меня», «Пчёлушка златая, что же ты журжишь», весёлые частушки-припевки вроде «По двору ходила, ольху я сломала», «Семёновна».

Признаком того, что компания очень сильно нагулялась и пора расходиться, было, когда начинала звучать «Ой да не горять лампадочки». Для нас, детей эта песня была символом сильно пьяной компании или пьяного человека. Сейчас ни у народных коллективов, ни в интернете не могу найти её слов.

С уважением относились к тем, кто хорошо дишканил, особенно если это мужчина. В любом коллективе-компании на празднике и гулянье это самый желанный персонаж. Когда звучит многоголосье с дискантом, народная песня особенно проникновенна и сильно берёт за душу!

Много песен тех лет, искренних и красивых, не утратили своей свежести до сих пор. «За окном черёмуха колышется», «Услышь меня, хорошая», «Солнце скрылось за горою», «Белым снегом» звучат для нас и сейчас современнее многих современных.

Дядя Коля Каляба пел: «Ещё не вся черёмуха к тебе в окошко брошена». Спрашиваю: «Ма, а что это, черёмуха?» «Это белые цветы, наподобие сирени». Не представляю, как он, наломав сирени, растущей у них под окном, может в темноте, при свете месяца попасть тёте Наташе в окошко, ведь форточка у них в окне крохотная.

В.Пономарёв.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

82