Меню
16+

«Тихий Дон». Общественно-политическая газета Шолоховского района Ростовской области

22.02.2020 11:00 Суббота
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Памяти М.А.Шолохова. НЕ ЗАСМЕЯТЬСЯ ЕМУ, КАК ПРЕЖДЕ…

Рис. О.Верейского

В литературных исследованиях, посвящённых главному герою «Тихого Дона», нередко используется портретная характеристика: «Так же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке (здесь и далее курсив мой. – А.К.) было у обоих общее, звероватое». (Кн. 1, ч.1, гл. I). Найденный образ автор повторит в романе ещё несколько раз. Так, в первой книге, в главе XIX, читаем: «С каждым днём девочка [дочь Григория и Аксиньи] всё разительнее запохаживалась на отца, даже улыбка отсвечивала мелеховским, Гришкиным, звероватым». А в 6-й части третьей книги, в главе XXXV, Мелехов так даёт указание Х.Ермакову: «Григорий взял его за пуговицу шинели, близко нагнулся, клонясь с седла. В глазах его сверкнули рыжие искорки, но губы под усами, хоть и зверовато, а улыбались».

Что касается улыбки Григория как одного из способов показать внутренний мир героя, то данные примеры далеко не все. Вчитаемся в текст романа.

Судьба испытывала Григория так, что, казалось бы, улыбке, а тем более смеху совсем не остаётся места в коловерти его трагической жизни. Но на поверку оказалось иначе. И начать разговор на эту тему следует с размышлений Григория, которые будто нечаянно пришли ему на ум в самые тягостные дни постоянных, полных опасностей метаний восставшего отряда Якова Фомина. Вот этот эпизод: «Растянувшийся по грязной дороге фоминский отряд выбрался уже на бугор, скрылся из глаз негостеприимный хутор, а Григорий всё ещё изредка улыбался, думал: «Хорошо, что весёлый народ мы, казаки. Шутка у нас гостюет чаще, чем горе, а не дай бог делалось бы всё всурьёз – при такой жизни давно бы завеситься можно!» (Кн. 4, ч. 8, гл. XII).

Этот обобщающий вывод сложился уже в конце романа, в 4-й книге. А сколько тому подтверждений было в предыдущих главах! Всего эпизодов, связанных именно с так или иначе улыбающимся Григорием, не менее сотни, и каждый по-своему характеризует персонаж или ситуацию. Вот, для примера, драматичный случай, который по-шолоховски, на контрапункте, говорит о герое так много, как порой не могут сказать целые страницы описательного текста.

Итак, в хутор Татарский вошли красные. У Аникушки устроили вечеринку с танцами. В разгар «гульбы» соседка Христони неожиданно «чуть слышно шепнула» Григорию:

– Тебя убить сговариваются… Кто-то доказал, что офицер… Беги…

Григорий повеселел…

Эта последняя фраза может, при необходимости, быть развёрнута в целый «трактат» о состоянии души и поведении человека с твёрдым характером в минуту неожиданно возникшей смертельной опасности. Поначалу реакция Григория может показаться противоречащей здравому смыслу: «Повеселел…». Но нет, она полностью, осознанно подконтрольна, и это подтверждается несколькими строками ниже:

«Взволнованно-радостно решил: «Нет, живьём вы меня не возьмёте!» (Кн. 3, ч. 6, гл. XVII).

Определение «радостно» автор уже применял в близкой по драматизму ситуации: «Григорий, обожжённый внезапной и радостной решимостью, с трудом удержал коня и, когда последняя сотня, едва не растоптав Степана, промчалась мимо, подскакал к нему, крикнул:

– Хватайся за стремя!» (Кн.2, ч. 4, гл. IV).

«Повеселел», «радостно»… Казалось бы, чему в такой момент радоваться? Но схожим по смыслу повтором автор как бы подтвердил состояние казака-отваги, радостно шагнувшему навстречу опасности. Радость – в отсутствии колебаний, в надёжно подавленном страхе, в быстроте принятого решения, в готовности к любому исходу. Радость эта своеобразная, вспыхнувшая не во время развлечений, а в минуту внезапной смертельной угрозы. Радость, отдающая холодным отблеском железной воли, а способ её выражения, несомненно, является находкой Шолохова.

В самых различных её вариантах улыбка героя показывает богатейшие нюансы внутренних переживаний, их полутона, смену чувств, перемену в расположении духа, стремительность в оценке происходящего и, в зависимости от этого, чёткий выбор способа действий.

Примеров – множество, и начать можно с этого.

Г.Мелехов обменялся взглядами с Натальей во время сватовства.

– «Славная», – ответил Григорий глазами и улыбкой». (Кн. 1, ч. 1. гл. XIV).

И рядом уже другая сцена: «На требовательный скрип вёдер приподнял голову, дёрнул бровями и глупо улыбнулся. Аксинья шла, глядя через его голову...». (Кн. 1, ч. 1, гл. XVI).

Не забудем, что всё это слаженно сочетается с характеристикой Григория, с тем, например, каким он был в годы формирования личности: «…Перед глазами её возникал не теперешний Григорий… а тот прежний Гришка Мелехов, по-юношески грубоватый и неумелый в ласках, с юношески круглой и тонкой шеей и беспечным складом постоянно улыбающихся губ».

Нельзя не отметить, что улыбка и добрый смех у Мелеховых – дело семейное: «Григорий искоса взглянул на Петра и, как когда-то давным-давно, увидел в карих родных глазах его озорную, подтрунивающую и в то же время смиренно-почтительную улыбку, знакомую дрожь пшеничных усов. Петро молниеносно мигнул, весь затрясся от сдерживаемого хохота. Григорий и в себе радостно ощутил эту, несвойственную ему за последние годы податливость на смех, не таясь, засмеялся глухо и раскатисто.

– Ну вот… Слава богу… Погутарили! – Старик гневно шибнул в него взглядом…». (Кн.3, ч. 6, гл. XIII).

Так вот, Григорий, поистине обобщённое лицо казачества, своей склонностью к улыбке мало чем отличается от своих донских собратьев. Только, может быть, палитра его улыбки разнообразней. Часто в тексте автор останавливается на простом: «Григорий усмехнулся». Но бывает и так, что Мелехов улыбается «мрачно», «тихо», «криво», «нехорошо», «насильственно», «невесело», даже «зло»… Его улыбка бывает «смиренно-почтительной», «добродушной», «сонной», «сдержанной», «дружелюбной», «беззлобной», «насмешливой», а то вдруг он улыбается «виновато» или смеётся «глухо и раскатисто». Надо отметить, что во всех случаях реакция героя – искренняя, прямая, неподдельная, честная. Читатель сразу понимает, что творится в душе героя, что заставило его вести себя так, а не иначе в этой конкретной ситуации. Есть тут, правда, одна оговорка: «Война приучила их скрывать за улыбкой истинные чувства, сдабривать и хлеб, и разговор ядрёной солью…» (Кн.4, ч.8, гл.VI). В конце концов, война на всём ставит своё клеймо, и это неизбежно.

А вот как ярко и точно передаётся случай конфликта Мелехова с начальством в глазной клинике: «Григорий вышел, дрожа улыбкой, со взбешенными глазами». (Кн.1, ч.3, гл. XXIII). Здесь больше косвенной характеристики человека, который не может сдержаться, чтобы хоть как-то не отреагировать на несправедливость.

Бывает, сосуществуют две прямо противоположные улыбки, порождённые естественным всплеском чувств. Вот, для примера, первая:

– Ваше благородие, дозвольте вас прокатить по старой памяти? – обратился Григорий к Евгению, заискивающе улыбаясь. (Кн.2, ч. 4., гл. IV).

Иная ситуация вызывает совсем другую улыбку: «Григорий улыбался, щекочущее волнение хватало его за сердце, когда он прижимался к материнскому плечу». (Кн.2, ч.4, гл. XIII).

Ясно, что Г.Мелехов обладает сильным, взрывным характером, но в то же время он отходчив, и характерная улыбка тут ему всегда в помощь: «Григорий… увалисто подошёл [к есаулу, командиру батареи] и, касаясь левой рукой спалённого солнцем, порыжелого курчавого кончика уса, дружелюбно улыбнулся:

– Хотел в атаку пойтить». (Кн. 3, ч.6, гл.VIII).

Война, особенно затяжная, тем более гражданская, подрывает духовные устои человека, даже такого крепкого и приученного к ней, как Г.Мелехов. Тогда что говорить о других? «Григорий после того боя, когда порубил под Климовкой матросов, всё время жил в состоянии властно охватившего его холодного, тупого равнодушия. Жил, понуро нагнув голову, без улыбки, без радости». (Кн.3, ч.6, гл.LVIII).

Автор уверен, что жить «без улыбки, без радости» человек не может, не должен, как не должны и «вихри враждебные» властвовать и повелевать им. Любое вооружённое противостояние, в том числе и это, должно рано или поздно кончиться, ведь не для этого же создан человек:

– Домой? – спросил у него один из дезертиров.

И Григорий, впервые за всё время пребывания в лесу, чуть приметно улыбнулся:

– Домой. (Кн.4, ч.8, гл. XVIII).

Так получается, что общий знаменатель темы «как и чему улыбался Григорий Мелехов» – трудно найти, да и есть ли он? Можно говорить о разнообразии, живой изменчивости улыбки героя, где есть усмешка, ухмылка, оскал, смех и т.д. – полный набор тонко подмеченных движений души.

В конце концов, образ героя сформирован, мы не просто сжились с ним, а видим его в развитии, в обстоятельствах предельно трагических, и итог – как вывод – уже обозначен в книге шолоховскими словами: «Не засмеяться ему, как прежде…»

Это характерно и для Григория Мелехова, и для его односумов. А вот у старшего поколения (старики Мелеховы, Коршуновы и др.) улыбка как будто навсегда стёрта грозными событиями тех лет, во всяком случае, появляется она в романе на их лицах всё реже и реже. И тогда встаёт вопрос: появится ли она на лице Мишатки Мелехова? Думается, Григорий много бы отдал за это.

А.Кочетов,
ст.н.с. музея-заповедника М.А.Шолохова.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

28