Меню
16+

«Тихий Дон». Общественно-политическая газета Шолоховского района Ростовской области

05.05.2020 18:50 Вторник
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Рассказ 1943 года "Так было"

В материале Галины Дмитриевны Жбанниковой об истории районной газеты, который она предоставила в редакцию по случаю столетия издания, есть очерк Алексея Михайловича Рассказова, бывшего ответственного секретаря газеты «Советский Дон». Сам он был жителем хутора Белогорского и являлся очевидцем событий, происходивших на Дону в 1942 году, в войну и после неё работал в газете базковского района «Донской коммунар». Страницы номеров с 44 по 47 1943 года с очерком журналиста хранятся в архивах Ростовской публичной библиотеки и не доступны широкому кругу читателей в силу их раритетности. Повествование охватывает достаточно большой временной отрезок: появление немцев, оккупацию и освобождение правобережья. Благодаря полученному материалу все наши читатели имеют возможность прочесть строки, написанные много лет назад, когда воспоминания были свежи и живы свидетели зверств фашистов. Имена и факты, изложенные в очерке, подлинные.

Так было

Глава 1
Грабители

Безмолвие и гнетущая тишина царили в хуторе. Не было той жизни, как раньше. Каждый чувствовал: что-то будет. Хмурыми стояли старики и женщины, притаились ребятишки. Ночью почти никто не спал. Одни подкапывали молодую картошку, другие прятали хлеб, зарывали в землю нажитое за долгие годы имущество.

Вечером послышалась орудийная стрельба, заговорили пулемёты. «Неужели придут, сволочи?» – тревожились люди. Постепенно стрельба стихла и беспокойство несколько улеглось, но ненадолго.

С наступлением следующего дня вновь заухали пушки, зачастили пулемёты, залаяли автоматы. Мальчишки таинственно сообщили:

– На лужках и в Пановом логу немцы!

И сразу захлопали калитками, дверями и ставнями куреней: народ укрывался в погребах и щелях. С тяжёлыми вздохами крестились старухи: «Господи, да пронеси ты эту силу нечистую!» В духоте и тесноте терпели муки старики и дети.

Скоро стрельба оборвалась. Наступила зловещая тишина. В хуторе появились немцы. Самоуверенные и наглые арийские бестии кидались к погребам и щелям, визгливо кричали:

– Русь, ком шнель! Выходи!

Заплакали испуганные дети, робко выходили женщины.

– Давайте яйко, млок, сало, масло. Я хочу кушайт… Бистро!

Со двора во двор шайками ходила немчура. Солдаты переворачивали всё вверх дном: лазали по погребам, пили и разливали молоко, забирали сметану, масло. У Рябчиковых мародёры взяли около двух пудов сала, яйца, у соседей переловили всех уток и гусей, унесли вёдра. На хате Анны Ващаевой немцы сбили замок и прямо на полу в комнате жарили яичницу. На базу у Боковых поймали жирного кабана. Повсюду рыли картошку, топтали зеленеющие огороды.

– Яйки, курку, молок! – неслось по хутору.

Улицу пересекает пьяная ватага. Гогоча и улюлюкая, рыжий долговязый немец бросает камнем в курицу, другой стреляет из автомата в поросёнка. Отовсюду слышится отчаянное кудахтанье кур, визг свиней, летит пух гусей и уток.

Издали смотрели казаки и казачки на потеху «победителей». В их сердце закипала ненависть к врагу. Качали головами:

– Правду говорили: не солдаты они, а грабители и сволочи.

Глава 2
Новый порядок

На стене большого кирпичного дома немцы повесили малограмотный листок: «Коминдатура сила», а ниже – «Инструкция германских военных властей».

В ней говорится: «Староста – доверенное лицо германского командования; за скрытие красноармейцев – расстрел; за связь с партизанами и хранение оружия – смертная казнь; за невыход на работу – телесные наказания; за хождение по улицам позже 7 вечера и ранее 6 часов утра – расстрел. Все евреи должны быть отмечены буквами «ж», иностранцы буквой «и», русские различаются номерами».

… Сегодня у комендатуры назначено собрание. Поспешно сгоняют народ. С грустными лицами устало бредут люди и, собравшись, настороженно выжидают. Надменные офицеры ухмыляются. Первый чин, перекинувшись словами с комендантом, объявил:

– Сейчас вы изберёте старосту. У кого есть кандидатура?

Все молчат.

– Значит, нет подходящих? Хорошо! Тогда старостой будет вот он, – и переводчик вывел одного из местных жителей. – Все подчиняетесь ему. Ясно?!

Таким же образом «избираются» и полицейские. Их обязанности – помочь немцам наводить «новый порядок», шпионить и до- носить на «неблагонадёжных».

Возмущение среди населения росло с каждым днём. И немцы забеспокоились, объявили эвакуацию населения.

– В два часа очистить хутор!

Многие торопились, забирали коров, детишек и уходили за бугор. Но старики заупрямились: «Никуда не пойдём. Тут родились, тут и помрём».

Всё же не усидели, пошли под угрозой расстрела. Старика Светашова вытащили из щели и, грозя автоматом, толкнули в грудь. Старик упал.

– Ты партизан! – заорал фашист. – Русь, тикай, а то капут!

Со слезами обиды на глазах и испачканным грязью лицом уходил старик Светашов из родного двора. Сначала жителей многих придонских хуторов согнали во Фроловку. Но немчуре и тут стало тесно. У альшанцев они забрали коров и овец, а людей разогнали по разным местам. Народ искал приюта в логах и буераках, заброшенных сараях и под плетнями. На долгое скитание и тяжёлое страдание обрекли немцы тысячи живых людей.

Глава 3
Палачи

Дон – линия фронта. На его правом берегу немцы, на левом – наши советские части. Перестрелка происходит чаще всего утром и вечером. Наугад частят фашистские миномёты, прицельно бьют советские батареи. Положили однажды в Перевозный несколько тяжёлых снарядов, и не стало двух немецкий пушек.

… Боязно идти в хутор под снаряды и пули. Но нужда заставляет, это страшное место. Вдруг слышится:

– Эй, Марушка, стой! – и солдат снимает с плеча винтовку. – Жинка, пять минут, нима боюсь!

Бесстыжие нахальные глаза насильника. Трудно вырваться из его лап. Домна К. отчаянно сопротивлялась, но её избили до потери сознания. С окровавленными лицами, шатаясь, выходили из яра многие женщины. В Меркуловском пятнадцать немцев изнасиловали шестидесятилетнюю старуху.

– Звери они. Палачи! – гневно бросали обиженные и обесчещенные люди.

Ещё до рассвета в хату Агафьи Ивановны Юркиной ворвались немец и полицейский:

– Хватит спать, вставать, – набросились они на её сына Василия.

Через два часа шестнадцатилетнего Васю Юркина повесили в хуторе Калиновском на телеграфном столбе. Офицеры скалили зубы:

– Нехорош русь!

Из разных хуторов поступали ужасные вести. В Громках немцы расстреляли колхозника Лосева, а в Наполовском убили мальчика. Там же были расстреляны учительницы Анна Степановна Кулакова и Евдокия Павловна Грицюкова. Немецкий комендант Грачей слыл лютым зверем, его удары тяжёлой плетью помнят многие. Зимою в Лиховидовском фашисты привязали к тополям шесть колхозниц. По несколько часов стояли женщины на морозе без варежек и валенок…

Оккупантам не удалось сломить волю казачества, и они стали готовить расправу над мирным населением. Немцы намеревались расстрелять и отправить на каторгу в Германию тысячи людей. Не вышло!

Глава 4
Освобождение

В небе летят самолёты. В сумерках их не видно, но старик Белов определяет их по звуку:

– Наши, русские, – и медленно поворачивает голову на юг. Сильные взрывы сотрясают землю. Ярким пламенем горит вражеский склад. Старик широко улыбается в темноту:

– Славно гвоздят, молодцы!

Комсомолец Михаил Рябчиков не спал всю ночь. Он считал взрывы, поминутно выбегая из хаты. Не спал почти весь хутор. Каждый чувствовал: назревает что-то большое и радостное.

Утром жители поднимали листовки. С жаром громче всех читал Рябчиков: «Дорогие советские граждане, страдающие под немецким врагом в оккупированных врагом районах! В районе Сталинграда Красная армия перешла в наступление и продолжает беспощадно громить немецко-фашистские войска… То, что происходит на Дону, скоро будет везде! Близится час расплаты с немецкими палачами. Смерть немецким оккупантам!»

Фрицы и гансы сразу приуныли, заворчали:

– Русь самолёт богато.

– Видим, что богато, – не выдерживали патриоты, – скоро вам, гадам, придёт капут! Немцы непонимающе таращили глаза, злились. Теперь они больше отлёживались в хатах. Их пугали даже острые взгляды людей, уверенных в приходе Красной армии.

… Красноармеец шагнул через Дон богатырским шагом. Разбил, уничтожил вражеские укрепления, рванулся на танках вперёд, на юг и запад. Уже освобождены Базки, Токин, Чукаринский и другие хутора.

В Лиховидовском наши танкисты задержались на несколько часов, чтобы управиться с румынами. Дело в том, что мамалыжники расставили свои орудия и пулемёты под окнами куреней. Вплотную подошли наши бойцы, а открыть огня не решались. Но потом разозлились и прямо на танках помчались на орудия. Румыны и пикнуть не успели, как весь батальон был пленён. Да с полсотни «рыцарей» Антонеску валялись в камышах Чира.

Освободителей в серых шинелях обнимали и целовали. Седобородый казак Чукарин, целуя капитана, воскликнул:

– Боже мой, наши пришли, сыны наши пришли! – и заплакал.

Красноармейцев обступили со всех сторон, угощали всем, что было лучшее, спрашивали:

– Не уйдёте больше? Нам без вас нет житья.

– Нет родные, – отвечали бойцы, – уйдём, но только на запад. Погоним дальше вшивых фашистов!

Вот так, будучи свидетелем событий, Алексей Михайлович Рассказов описал тревожные, полные бед и горя дни оккупации. А уже 29 июля 1943 года в четверговом выпуске газеты «Донской коммунар» №49 было написано: «… В Базках по инициативе военного отдела РК ВКП (б) и начальника всеобуча райвоенкомата организована выставка трофейного оружия. В специальной комнате собраны: румынский и итальянский миномёты, пулемёты трёх систем, итальянские и немецкие винтовки и другое оружие. Выставка привлекает большое количество посетителей…»

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

28