Меню
16+

«Тихий Дон». Общественно-политическая газета Шолоховского района Ростовской области

27.09.2020 13:00 Воскресенье
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

ДАРЬЯ. Рассказ Р.Слюсаренко

Родители Филимон и Евдокия Емельяновы
с дочерьми 
Дарьей (слева в платке), Татьяной и
сыном Ефимом.

х.Вязовской, 1886 г.

Хочу рассказать о своей родной прабабушке Поповой Дарье Филимоновне – простой русской женщине, донской казачке, родившей десять детей и имевшей «Медаль материнства». На её долю выпало много невзгод: и Первая мировая война, и Октябрьская революция, и Гражданская война, и Вёшенское восстание, и голод, и холод, и раскулачивание, и Великая Отечественная война. Дарья Филимоновна проводила на фронт из своей семьи десять человек. На полях сражений остались четверо, и только шестерых она смогла обнять после войны.

Дарья родилась в 1879 году в хуторе Вязовском в семье Емельяновых Филимона и Евдокии. Так как в хуторе Емельяновых было несколько, то по – уличному их звали Ванеевыми, потому что дед был Иваном. Семья была многодетной, но среди ранее рождённых детей первой девочкой была Дарья, потому её любили все и звали Дарьюшкой.

Семья по тем временам была зажиточной. Усадьба располагалась на левом берегу реки Сухая Елань в начале хутора. На возвышенном месте стояли два дома: старый (связь), крытый камышом, и новый под железной крышей с низами и балясами, которые надобились для того, чтобы легче было закрывать ставни, а на перилах сушить одежду, постель и прочее. Ставни и крыльцо нового дома были резными, дед Иван делал их сам. В низах стоял ткацкий станок Евдокии и хранились всякие инструменты Филимона для шитья обуви семье, упряжи для лошадей и быков. Сыновья тоже были обучены этому делу. В те времена считалось, что если дом крыт жестью, то семья живёт в достатке.

Емельяновы имели много пахотной земли, но обрабатывали её сами, так как семья была большая и дружная. Держали скотину: коров и быков, лошадей рабочих и строевых, овец, свиней и птицу. Филимон шил обувь, а Евдокия слыла хорошей ткачихой. Она ткала и холст, и дерюги, и зипуны, и половики-дорожки да прикроватные коврики с узорами. Шерсть красила сама, а ещё пряла, вязала крючком и спицами. Этому она обучила своих дочерей – Дарью и младшую Татьяну.

Филимон возил излишки продуктов, скота, ткацкие изделия и вязаные вещи на ярмарку-базар в близлежащие Букановку, Слащёвку и др. Этим и жили. Часто брал он с собой Дарьюшку, чтобы в дороге время скоротать да на рынке подсобить. Возвращался с рынка отец всегда с гостинцами для всех. Прабабушка говорила, что детство её было счастливым, хотя приходилось много трудиться.

Да, ещё достопримечательностью хозяйства Емельяновых-Ванеевых было длинное каменное корыто. Из него одновременно могли пить двадцать лошадей! Его дед Иван, заметив монолитный самородный камень у Дуриного лога, на быках притащил домой. Казаки-друзья помогали ему, подкладывая брёвна под камень, чтобы тот катился. Потом дед сам выдолбил из камня корыто для водопоя скота. Такого ни у кого в округе не было и все ходили на него смотреть как на диковинку.

Время шло. Дарья из девчушки превратилась в привлекательную девушку. Чёрные волосы с крупным завитком заплетены в длинную косу, всегда опрятно одета, скромна, худенькая, невысокого росточка. По праздникам вся семья ходила в соседний хутор Поповский в церковь на службу. Вот там-то и приметил её местный казак Филипп Попов. Попросил он благословения на сватовство, но мать его Вера Васильевна не разрешила сыну жениться до службы в царской армии. Филипп всё же уговорил её: уж сильно полюбилась ему Дарья, боялся, чтобы кто-то другой раньше него на ней не женился. Да и девушке он был по нраву: статный парень с шикарным русым чубом, не разбалован, жил в большой семье (отец рано умер), в его руках работа спорилась. Семья Поповых тоже не бедствовала. Мать умело вела хозяйство, и все её уважали и слушались.

На сватовстве Филипп спросил Дарью: «Ты будешь моей женой? Согласна ждать меня со службы?» Бабушка говорила, что стеснялась поднять глаза на жениха, и голос её куда-то подевался. Тихо она ответила: «Клянусь, Григорьевич! Буду ждать тебя». Тогда она ещё не знала, что вся её последующая жизнь будет состоять из расставаний и сплошных ожиданий мужа.

Филипп вернулся с царской службы, и после Успения в 1898 году обвенчались они с Дарьей в Поповской церкви. Свадьба была пышная. Родители денег не пожалели.

Стали жить в доме свекрови. Всё делали сообща. Всем хозяйством умело заправляла Вера Васильевна. После смерти мужа она своих семерых сыновей снарядила на службу со строевыми конями и обмундированием. За это царь наградил её медалью. Братья Поповы приходили со службы, женились, но все жили вместе в большом доме. Он тоже был с низами и балясами, под жестяной крышей.

Сыновья спрашивали у матери, на какие поля кому ехать работать, и получали наказ. Прабабушка говорила, что особых ссор не случалось. У каждой жены тоже были свои обязанности. У кого малые дети, те управлялись по дому: одна присматривала за ребятишками, другая готовила еду, третья доила коров, кормила свиней, птицу. Те, у кого дети подросли, ехали в поле помогать мужьям.

Тем временем у Дарьи и Филиппа родилось трое деток. Когда стало тесно в большом доме свекрови, старшие братья Ион и Филипп ушли жить в свои дома, построенные ещё при жизни отца для всех семи сыновей. Им было выделено всё необходимое для ведения своего хозяйства: земля, скот, птица, домашняя утварь. Но братья всё равно обрабатывали землю вместе. Дарья убрала комнаты в доме своим приданым. Его она готовила, когда ждала со службы Филиппа. Ручники для икон были вышиты и обвязаны кружевом с махрами. Угольники в переднем углу под иконами также украшены руками мастерицы. В горнице лежали дорожки и коврики тканые, убранство постели тоже было с вышивкой да кружевом.

Дарья всегда старалась быть рядом со своим Григорьевичем, так она его называла. Даже дочь Ульяну родила в поле под арбой. За младшими детьми присматривала старшая дочь Анна – это моя родная бабушка. Дети росли крепкими, дом был наполнен их смехом и счастьем. Здоровье Дарьи было отменным. Всё радовало.

Первая беда пришла, когда прабабушка была беременна в очередной раз. Всё сначала шло, как обычно: беременность – не болезнь, а дети – не в тягость. Дарья, поскользнувшись, упала на живот. Начались роды. Муж в поле. Пока сбегали за бабкой-повитухой, Дарья родила сильно недоношенную двойню. Помогала роженице дочь-подросток. Младенцы, пожив несколько часов, умерли.

Беда одна не приходит. Наступил 1914 год, а с ним и Первая мировая война. Вместе с односельчанами уходили на фронт и родные братья, и братья мужа. Проводила Дарья и своего Филиппа Григорьевича, а вскоре узнала, что у неё снова будет малыш.

Пришла весна, когда каждый день на счету, надо управляться не только дома, но и в поле. В домашней работе помогали дети (они не были избалованы, а приучены ко всему), обрабатывать землю – отец да старшие сыновья братьев. Дарья всегда прислушивалась к мудрым советам свекрови и родителей, их поддержка всегда была вовремя и существенной.

Вот и 1917 год. Стали возвращаться с фронта хуторяне. Пришёл Филипп со своими родными братьями. А в семью Емельяновых вернулись домой не все. Дома Григорьевича ждал подарок – ещё одна дочь – Ефросинья.

Грянула революция, её волна докатилась до Дона, вспыхнуло Вёшенское восстание. Горе уже, не стесняясь, ломилось в каждый двор. Тут ещё тиф стал свирепствовать в хуторах, собирая своей костлявой рукой в снопы человеческие жизни.

И снова проводила своего мужа Дарья. В марте 1918 года, имея на руках месячного младенца Фёдора, почти до самого Орехова леса она с детьми бежала за ним, как будто чувствовала, что видит его в последний раз. Снова обещала ждать и беречь детей.

Позже, в начале 20-х годов, ей расскажут вернувшиеся казаки, что муж её Филипп погиб в отступе с белой гвардией в Новороссийске. Но прабабушка не верила в его гибель и до конца жизни ждала своего Григорьевича, пока в сердце её теплилась надежда на встречу с любимым.

Тем временем от тифа умерли жёны братьев Поповых и старшие их дети, снохи и многие дети семьи Емельяновых, в том числе и мама Дарьи Евдокия, и свекровь Вера Васильевна. А на улице опять весна, и чтобы прокормиться, нужно пахать и сеять. Помощи ждать было неоткуда: отец уже немолод, братья сложили свои головы кто в Первую мировую, кто в Гражданскую, кто в Вёшенском восстании погиб. В большой семье Поповых тоже остались одни малолетние дети-сироты.

Дарье на тот момент было 39 лет от роду. Худощавая, малого роста и на вид хрупкая, она оказалась сильной духом и телом женщиной, сломить которую не так легко. Хотя сама она говорила, что судьба её жизнью играла будто соломинкой в речке: то об один берег ударит, то к другому прибьёт, то в омуте закружит, то в тихую заводь выбросит. Так и жила Дарья, выполняя всю мужскую работу и в поле, и в доме, и от женских дел её никто не освобождал. Сын Пётр, ему тогда исполнилось 14 лет, был опорой в поле. Ему старался помочь сын Миша. Дочери, как могли, управлялись по дому. Семья не бедствовала, хотя хозяйство намного сократилось: что продали, что сами съели. Дети Дарьи умели и косить, и зерно молотить да веять, и доить корову, и запрягать лошадь, и готовить в русской печи еду, и хлеб печь, и прясть, и вязать. А вот на ткацком станке работала только мать.

Спустя многие годы я спросила у своей прабабушки: «Баба Дарья, а ты когда отдыхала?» Она ответила, когда солнышко после дневного трудного пути уходило на покой, то у неё ещё не все дела были управлены, а когда утром солнышко протягивало свои лучи, чтоб осветить и обогреть землю, то Дарья была давно уж на ногах. «Если час-другой я спала, то была счастлива», – говорила прабабушка.

Дети выросли, жизнь налаживалась. С сыном Петром Дарья работала в колхозе. Выдала замуж двух дочерей, женила старшего сына. Теперь по хозяйству помогала и сноха Елена. Внуки смехом и гомоном наполнили её дом. Все казачата: двое у Анны, трое у Петра, один у Марии.

Бабушка подолгу возилась с ребятишками. Мой папа Демьян Алексеевич Яничкин, старший из внуков, сын Анны, рассказывал, что в 30-е годы ему было 13 лет, а самому младшему Коле – два года. «Когда все собирались у бабушки Дарьи, на перекус она доставала из печи чугун с варёной картошкой в мундире, сливала воду и высыпала на стол в большое глиняное блюдо. Мы сидели тихо и ждали команды: «Ну, клюйте, пострелята!» Мы за обе щёки уплетали эту картошку. Сначала чистили её, потом и вовсе ели с кожурой. За столом был закон: первый – накормить младших, второй – никакого баловства. А картошка была очень вкусная! Блюдо быстро пустело, и тогда бабушка на деревянной лопатке из печки доставала печёный калун и из взвара вылавливала упаренные сухофрукты: яблоки, груши, вишню, тёрн. Все лакомства были для нас настоящим праздником – варёная картошка и сладкая тыква да запах свежеиспечённого хлеба. Это осталось в моей памяти на всю жизнь».

Вот бы и закончиться всем трудностям. Но нет! Самое горькое, жестокое и разрушительное у Дарьи было впереди.

Продолжение следует.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

58