Меню
16+

Сетевое издание «Тихий Дон»

15.06.2021 13:31 Вторник
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

ГЛЯДЯ НА СТАРЫЙ СНИМОК…

Есть у меня старинный снимок, которому скоро будет 120 лет. Это оригинал, самая ранняя фотография, на которой изображён кто-либо из наших предков по прямой, в данном случае мой прадед, казак хутора Горбатова Еланской станицы Иван Васильевич Кочетов (1880-1919 гг.). О его отце, Василии Кочетове, и о матери, Леониле Семёновне, мы, к сожалению, практически ничего не знаем.

На снимке Иван Кочетов почти затерялся среди сослуживцев, стоит в середине второго ряда сверху. Он небольшого роста и не видны погоны, поэтому назвать его чин затруднительно. Скорее всего, рядовой казак.

Хорошо сохранилась и отлично читается надпись (её орфография сохранена) на обратной стороне паспарту:

На память

Дорогие Родители: (Батинка+), Дедушка,
Бабушка Ивановна, Маминка Лiонила Семёновна
отъ Вашего любящего Внука и сына
Ивана Васильева Кочетова
2-й сотни 11 Донского казачьего полка.

15 января 1903 года,
г.Владимиръ-Волынск.

На фото – 24 военнослужащих офицерского и унтер-офицерского состава сотни. 11-й ДКП действительной службы в мирное время дислоцировался на территории нынешней Украины, в городе Владимир-Волынске. В 75 км от него на запад – тот самый Луцк (вспомним знаменитый Луцкий или Брусиловский прорыв 1915 года).

Полк обычно формировался из казаков станиц Калитвенской, Усть-Белокалитвенской, Милютинской и Еланской Донецкого округа. Сборный пункт – станица Каменская.

Глядя на этот снимок, коснёмся штатного расписания казачьей сотни. Сотня – тактическое подразделение в составе казачьих частей. Она соответствовала эскадрону в кавалерии или роте в пехоте, обычно насчитывала от 120 (в мирное время) до 144 человек (в военное), в том числе 1 вахмистр, 4 взводных урядника, 8 младших урядников, 1 сотенный трубач, 1 сотенный фельдшер, 120 строевых казаков. В соответствии с должностными обязанностями урядник мог командовать взводом в 26 человек. Офицеры казачьи могли командовать: сотник – полусотней, подъесаул – сотней, есаул – сотней или отрядом из нескольких сотен. В полку сотен чаще всего было 6.

На фото, как и положено, командир сотни (подъесаул или есаул, не видно) сидит в первом ряду, в центре. На груди у него три медали, крест-накрест плечевая портупея шашки и широкий ремень офицерского патронташа (лядунки, находящейся за спиной). Поясной ремень – парадный. На его плечах обер-офицерские эполеты кавалерийского образца без бахромы (бахрома на эполетах положена штаб-офицерским чинам и генералам).

По правую руку от командира сидит его заместитель, тоже с эполетами на плечах, но без головного убора и в светло-сером чекмене. Возможно, он сотник, прикомандирован из штаба полка, по виду сам не из казаков. По левую руку от командира сидит ещё один младший офицер, предположительно командир взвода, хорунжий. Рядом с ним – старший урядник, не исключаю, что служит на должности командира взвода. И ещё одна колоритная фигура в этом ряду – вахмистр. Незаменимый, опытный, распорядительный помощник командира сотни по строевой подготовке, внутреннему порядку и хозяйственным делам. Его неизменные атрибуты – окладистая борода и затянутый на шее витой шнур, через «варворку» (шарик, который не допускает перекручивание шнура) пристёгивающийся к кольцу рукоятки штатного револьвера, носимого на поясе в кобуре. На груди его медаль, шашку он придерживает за рукоять.

Раз уж разговор зашёл о вахмистрах, отвлекусь на два слова. Запамятовал где, но читал как-то о таком эпизоде. Несколько воинских частей прибыли на полигон для участия в смотре, который посетили сам император и царские особы. Сначала пехота показывала строевые приёмы на месте и в движении, с оружием и без. Муштровал своих подчинённых горластый фельдфебель, которого солдаты боялись как огня. Ужасно строг, шкуру с непонятливого спустит, а своего добьётся. Потом пехоту отвели в сторону и появились верхом казаки. Короткая команда – и понеслось! Донцы устроили такие скачки, показывали такую джигитовку, что им аплодировали, не останавливаясь, все, в том числе высокие гости. Казаки рисковали и выказывали лихость даже после того, как один из них упал на полном скаку вместе с конём, и ударился оземь так, что слышно было издалека. Сам он встать не смог, но тут же подскакали двое сослуживцев, конь одного из них лёг рядом, на него погрузили раненного и «вынесли с поля боя». «Так задумано», – пояснил командир полка проверяющим. А джигитовка продолжалась! Командовал ею грозный бородатый вахмистр, суровый, точный в каждом жесте, уверенный в себе и в подчинённых. С нескрываемым любопытством и восхищением поглядывала на происходящее оставленная в сторонке пехота. Один из солдат не выдержал, выдал за всех: «По сравнению с этим вахмистром наш фельдфебель – да он ангел во плоти!»

Что ещё можно разглядеть на этой фотографии? На переднем плане прямо на полу расположились старослужащие казаки, получившие во время службы ту или иную воинскую специальность, что подтверждают узкие продольные нашивки на их погонах. За первым «командирским» рядом стоят, в основном, нижние чины – урядники и приказные. Есть несколько рядовых, которые, видимо, «на должностях» унтеров). Все одеты в чекмени с застёжками на крючках (до изменений в униформе ещё не менее 4 лет). На груди, как минимум у троих, знаки «За отличную стрельбу» или «Разведчик 1-го разряда».

Несколько слов касаемо моего прадеда: Иван Васильевич прожил 39 лет, был женат на Мавре Ивановне Кочетовой (Парамоновой), казачке из хутора Безбородовского. У них было 6 детей, самый старший из которых, Иван Иванович (1909 г.р.) и был мой родной дед, пропавший без вести в Великую Отечественную войну в лесах Белоруссии. Сам же Иван Васильевич, как говорили в семье, «сгинул ещё в революцию». Да и год смерти – 1919-й – сам за себя говорит.

Как жили Кочетовы в хуторе Горбатове? За службой Иван Васильевич много внимания хозяйству уделять не мог. Но другие члены семьи старались успевать, работали в поле и дома. В Горбатове у них был курень (дом) с четырёхскатной крышей из чакана, потом её перекрыли (в 1936 или 1937 году) ржаной соломой полностью. Крыльцо в 4 ступени. В доме: коридор, вход в хату (в первую комнату), из неё – в горницу. Коридор был общий, в нём несколько дверей: дверь налево – в хату, направо – в комнатку (в «холодную», т.е. неотапливаемую). Стены коридора были деревянные, немазаные, а в комнатах стены мазались и белились. В первой комнате была грубка. Крыльцом курень был расположен на север, горницей – на запад, а окно «хаты» – на восток. Коридор «сенями» никогда не называли – говорили «чулан».

На верху (на чердаке) лежали мешки с сушкой, старые валенки и кое-что из утвари.

Когда войдёшь в первую комнату (хату): справа русская печь, слева – деревянная кровать с периной (перины были в доме на всех трёх кроватях), дальше – другая деревянная кровать, в переднем углу – божница из трёх икон «видных», тут же стол и лавка во всю стену по южной стороне. Под лавкой обычно лежали тыклы, а по весне – козлята маленькие и ягнята. В углу, на юго-запад, ближе к печи – посудная лавка. На ней всякая посуда: чугунки различные, сковороды, чашки эмалированные, тарелки, блюдечки, чашечки… Двое щипчиков, сахар колоть. Над посудной лавкой крепился шкафчик для посуды. А на стуле у печи стоял чугун с водой, накрытый деревянной крышкой с кружкой на ней.

На окнах занавески в пол-окна, на некоторых подоконниках цветы-липки. Нижняя часть рамы поднималась вверх на эти пол-окна, и тогда «полуокно» подпиралось снизу специальной палочкой-подпоркой.

Между посудной лавкой и печкой – вход в горницу. Тут уже пол деревянный (а в хате – земляной, смазывался коровьим помётом с добавлением глины, разравнивался рукой в старой варежке; на праздники посыпался чабрецом для приятного запаха), полы в горнице немного выше, поэтому из хаты получался как бы порог у двери. Тут слева у восточной стены посудный шкаф, а от окна – деревянная кровать, на юго-запад – божница. На юг смотрят два окна, так же и в хате. Под божницей небольшой столик, на нём Евангелие и другие божественные книги, перед иконами лампадки на цепочках. Между окнами на полу на западной стороне – материнский сундук. В углу на северо-запад – кровать родителей. В сундуке праздничная одежда, а зимняя – две или три шубы, тулуп и т.д. – в комнатке, там стоял ещё один сундучок, для обуви.

В круглых коробках из шпона хранились три фуражки. Был ещё большой сундук в комнатке, на нём в жаркое время года лежал кто-нибудь в часы отдыха.

Речка Кривая (на некоторых картах обозначается как «Криуша»), левый приток Чира, от усадьбы протекала близко, как бы огибая её, и при большом половодье двор подтапливала. Была и своя левада, её граница вместо ограды обозначалась канавой, потом огородили всё слегами, частично каменной стенкой и плетнём.

Во дворе стояла стряпка, примерно 8 на 6 м, каменная, под жестью, в ней – русская печь. Стряпать в ней не стряпали, может быть, только когда-то раньше.

Рядом со стряпкой стоял сарай в виде буквы «Г», каменный, под соломенной крышей. Куры – обычно штук 30-40 – обитали в одной половине «буквы «Г» (курятник), а в другой – одна или две свиньи. Это всё на северо-западной стороне двора, где был въезд, а дальше – угол огорода и здесь же погреб. Дальше по этой же стороне располагался мякинник, метров десять длиной, в нём сено, солома. Рядом гумно – три каменные стены без крыши. Дальше по южной стороне двора – плетёный летний коровий баз, где по одной стороне шёл навес для скотины, на случай непогоды. Затем, под одной крышей, шла конюшня с денниками на две лошади. Там ясли, торбы, упряжь, сбруя, как продолжение крыши здания – навес. На западную сторону двора уходил огород, а дальше – сад. В нём 4 или 5 рядов яблонь: «на мочку», «пахучка», «белянка», «зимние». За стряпкой росли груши «черномяски», а два куста тёрна – прямо на огороде.

Левада с сенокосом спускалась к речке, там к осени вызревала ежевика. За хатой с южной стороны, перед окнами, стояла яблоня. Колодец с журавлём под вербой – метрах в 20-ти от дома, ближе к огороду.

Можно сделать вывод, что хозяйство не отличалось особо от других, как и сами условия жизни.

В заключение – немного об истории этой фотографии. Она сохранилась у двоюродной моей бабушки Марии Ивановны Калмыковой (Кочетовой), которая со своей матерью Маврой Ивановной доживала свои годы в станице Боковской. (Помню хорошо, как прабабушка Мавра, которой было за 90, на мой вопрос: «Бабуня, а как ты поняла, что произошла революция?» ответила: «Ды как… Прискакали в Горбатов военные, порубили шашками гусей на базу…» – «И всё?» – «Нет, не всё. Ещё нас же воду греть и птицу щипать заставили…» – «Кто они такие были?» – «А Грец их разберёт…»).

Так вот, когда обеих женщин не стало, фотографию забрал сын Марии Ивановны – Дмитрий Иванович Калмыков, подполковник в отставке, военный лётчик. Он, мой троюродный дядя, видя мой интерес к этой теме, и подарил её мне, за что я ему сердечно благодарен.

А.Кочетов,
ст.Вёшенская.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

61