Здесь вы можете послушать поэму
«ПОСЛЕДНИЙ ДОМОВОЙ» в авторском исполнении
На кучугурах лысоватых
Под вольным небом Верхнедонья
Разлёгся хутор Солонцы:
Плетни, сады, колодцы, хаты,
Стога и лавочка с гармонью,
Телята, гуси, жеребцы…
Всё по-казачьи – ночь да день,
Стрелой пронзённый в бок олень…
Есть в Солонцах и чеботарня,
И кузня с плотницкой в соседях,
И даже собственный портной!
По красным числам календарным
В станицу хутор скопом ездил
На службу в храм, потом домой.
И так за годом мчался год:
Нагайка, пряник, кровь да пот!
В один из дней по закоульным
Пескам тащила вдаль телегу,
Костьми своими шебурша,
Кобылка, прозванная Пулей.
На лысый кучугур с разбегу
Рвалась чагравая душа.
Уже нет тяму, мочи нет!
Лошадке той сто лет в обед.
За нею с прытью черепахи
Хромал Фока, заика местный,
К базам лебяжьим правя путь.
И в набекрененной папахе
Извечно было уху тесно,
И Змей Зелёный лёг на грудь.
Хрипела Пуля, вёл Фока
В мелизмах песнь про казака.
Виляла пыльная дорога
Промеж вязанок краснотала.
Цвели дерюжки чабреца.
Точился коршуновский коготь.
С полей взлетела стайка галок.
Неслась цветочная пыльца.
Вскорях на полпути своём
Фока был солнцем разморён.
Как вдруг с пожитками в узлишке,
Усища по ветру расправив,
Навстречу путник чикилял.
На вид – чужак. Возможно, пришлый.
Росточком мал. На рыжей харе
Глаза – два камушка угля.
По скулам щёки расплылись,
Тянулось шибко пузо вниз.
Шатаясь камышом озёрным,
Фока ручкаться потянулся,
И путник спешно сжал ладонь.
Взросли знакомства быстро зёрна,
Сошлись ручьи в едином русле,
Воспламенел в глазах огонь.
И в знойной сердцевине дня
Зараз возникла болтовня:
– Ну, кто таков? Казак аль русский? –
Фока спросил, глотая слюни. –
– Чего ты тянешь за собой?
– Не тяжела моя нагрузка!
В узлишке старенькие гуни.
Я, брат, последний Домовой!
– Ох, ё-моё! Ну вот, те раз! –
И путник начал свой рассказ:
«Иду я, стал быть, с Островного.
Добротный хутор был когда-то
В былые радостные дни.
Свиней не счесть, волы, коровы,
А с ними мелкий скот рогатый.
Цвели дворы да курени.
К торговой лавке не пролезть –
Что ни спроси, всегда всё есть!
На Покрова гремели свадьбы.
Перекумился по крестинам
Весь наш обдонский Островной.
Был мой курень от лавки сзади.
Я жил за печкой в паутине,
Как православный Домовой.
Ночами нечисть выгонял,
А днём храпел меж одеял.
Хозяин мой Митяй Сохатый,
Казак толковый, крепкий, грозный.
Бабёнка с ним да три детя,
Холёный кот, кобель лохматый,
Бурёнка, лошадь, птица, козы…
Ну, и куда же без меня!
Темнела ночь, а день белел.
Но встрял проклятый Анчибел!
Сначала немчура с Вильгельмом,
Вслед – отреченье Николая,
Затем промеж себя война…
То НЭП придумал лысый гений,
То хлеб взимался по сараям,
То поднималась целина.
В борьбе с «коричневой чумой»
Людьми редел наш Островной.
Кладбишко шибко разжирело!
А в год победный сорок пятый
Из односумов и родни
Остались память с Божьей Верой,
Хозяин мой Митяй Сохатый,
Я и пустые курени!
Покрыли прошлые года
Пырей, овсюг и лебеда.
Но с каждой зорькою рассветной
Ходил Митяй к крестам родимым
С водой и снедью на провед.
Его ладонями согрета
Была здесь каждая могила
На протяженье долгих лет.
Надысь, от старости пыхтя,
Смиренно помер мой Митяй.
Теперь нет больше Островного,
Торговой лавки с куренями.
Нет громких свадеб и крестин.
Лишь вороньё, кукушки, совы
В садах с засохшими корнями…
Остался я совсем один!
Бреду в Елань сквозь слёзы, грусть.
Хоть там кому-нибудь сгожусь!»
Вдруг голос тише стал и глуше,
Неуловим, далёк, рассеян
К вечерней тлеющей заре.
Фока, который был укушен
Ещё с утра Зелёным Змеем,
Как Вартимей, в тот час прозрел!
Застыло сердце… В горле ком…
Он вёл беседу с байбаком!
«…На вид – чужак. Возможно, пришлый.
Росточком мал. На рыжей харе
Глаза – два камушка угля…»
А впереди лебяжьи вишни.
Над Пулей бабочки порхают,
И раскопычена земля…
Вот так за годом мчится год:
Нагайка, пряник, кровь да пот!
Владимир Антипов,
ст.Вёшенская
Быть в курсе событий Шолоховского района легко!
Подписывайтесь на наши страницы в ВК, ОК, Телеграм
Популярные новости Шолоховского района
Три дня вне зоны доступа. Происшествие
