Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны из хутора Зубковского Алексея Васильевича Афанасьева в письме сестре Елене Васильевне Мироновой
Алексей Васильевич Афанасьев родился в хуторе Верхне-Ермаковском, ныне Зубковском, 19 сентября 1918 года. Был старшим сыном в семье. Окончил Антиповскую школу-четырёхлетку, после ещё два года учился в вечерней школе в станице Вёшенской. Вечером посещал занятия, а днём работал обычным подёнщиком. В седьмом классе вступил в комсомол, успешно окончил курсы трактористов и начал работать в поле. Он был на хорошем счету, но в 1937 году его отца арестовали. Алексея перевели из трактористов в разнорабочие. Через некоторое время он уехал в Ростов-на-Дону, работал на заводе «Ростсельмаш». Трудился ударно, был активным и в комсомольской деятельности, получал значки оборонных мероприятий, метко стрелял и сдал нормативы на знак «Ворошиловский стрелок» второй и первой ступеней, имел чёткий командный голос, состоял в оборонном обществе, где был назначен на должность инструктора.
Первая повестка пришла к нему до наступления войны, но в Красную армию Алексея не взяли из-за репрессированного отца. По всем показателям он к службе был годен, искренне хотел служить Родине, но в его повестке стояла пометка «До особого распоряжения».
Из письма Алексея Васильевича Афанасьева
…Следующую повестку ждать не пришлось. Вскоре я стал красноармейцем сапёрно-строительного батальона. Служба проходила в городе Донецке.
Мы достраивали вместе с другими батальонами химический комбинат, в цехах которого делали порох и другие взрывчатые вещества. Я хорошо изучил средства связи, кабельно-телефонной полевой связи и исполнял службу в должности старшего телефониста при штабе батальона.
Там меня и застала война 22 июня 1941 года. Через несколько дней после начала войны нас ночью подняли по тревоге, построили на площади все батальоны и объявили получить сухой паёк на три дня. Повышенный запас патронов, по четыре гранаты и дальше объявили, что завтрак будет по прежнему графику, но надо быть готовыми для погрузки в эшелон. Ждать долго не пришлось, война заставила действовать оперативно, быстро. Итак, эшелон с пустыми вагонами был подан. Быстро погрузились и в путь, как говорили тогда «на всех парах». На станциях задержек не было, шли в основном на проход вперёд, ближе к фронту, где тогда решалась судьба нашего государства. Лишь на одной станции остановился наш эшелон. Было произведено общее построение. Нам коротко рассказали о положении на фронте и предупредили строго следить за обстановкой и быть всегда готовыми к действию. Выставили наблюдателей как часовых, готовых применить оружие. Далее объяснили, что немцы высадили десант диверсантов, что были уже случаи, когда бросали гранаты в двери и окна вагонов на ходу поезда, идущего в сторону фронта.
А вскоре наш эшелон был подвергнут бомбардировке при приближении к одной из станций, и мы уже увидели кровь и почувствовали страх войны. Предали земле первых своих сослуживцев, а раненых отправили в госпиталь. Следы войны были видны повсюду: и разбитые вагоны, и даже паровозы, сброшенные с путей взрывами бомб. Следуя дальше, ближе к фронту бдительный машинист увидел повреждённый путь, остановил эшелон. А впереди на станции были слышны интенсивные взрывы бомб. Прозвучала команда покинуть вагоны. Только лишь успели покинуть вагоны и укрыться в небольшом лесу вблизи железной дороги, как налетели немецкие самолёты, а затем душераздирающий вой, бомбы посыпались на наш беззащитный эшелон, содрогалась земля от многочисленных взрывов. Вспыхнул пожар, и горящие вагоны превратились в огромный сплошной факел. Сгорело всё, что было в вагонах. А мы остались с тем, что на нас надето, кто что успел взять в этой неожиданной сложной обстановке. А у некоторых не осталось даже самого необходимого: ни шинели, ни рюкзака. Но потерь в живой силе мы не понесли. Дальнейший путь к месту назначения, к фронту, – пешком. А как только достигли цели, влились в состав той дивизии, которая только что окопалась на новом рубеже, в третьем эшелоне, и нам сказали занять место в обороне вместе с пехотой.
Итак, 22 июля 1941 года принял первый бой, «боевое крещение», как говорили фронтовики. А это крещение случилось, когда пришлось отбивать грозные атаки нагло наступающих немцев и увидеть ужасы войны. Первый самый страшный и жестокий натиск немцев выдержали, нанесли им большой урон, но не отступили ни на шаг. Так и начались боевые схватки с врагом, и когда видели, что враг, неся потери, слабеет, переходили сами в контратаку. Это нас воодушевляло, и мы видели, что можем наступать и бить врага наверняка. Но и нас порой обижали, когда вовремя не хватало патронов и гранат, и недостаточно огневой поддержки артиллерии, и обижало беспорядочное порой отступление и угроза попасть в окружение.
Но несмотря на трудности и потери, вели бои до последнего. От дивизии и нашего батальона остались жалкие остатки. Нас сменила другая стрелковая дивизия. Но это уже шли сражения на территории Воронежской области, где уже в городе Воронеже, в красных казармах наш батальон был объединён с 622-м стрелковым полком. Там после долгих, беспрерывных изнурительных сражений нас помыли в хорошей бане, одели в новое добротное обмундирование. Так полк пополнился личным составом.
В полку уже был артиллерийский дивизион 45-миллиметровых противотанковых пушек, миномётный батальон и автоматная рота.
И снова в бой. Бои шли на территории Воронежской области, особенно запомнились те, что были в районе посёлков Щёлково, Малиновки, Лиски, где мы упорно шли в наступление. Эти посёлки несколько раз переходили из рук в руки. Последний бой этого полка, в котором я участвовал, был 23 февраля 1942 года. В этом наступательном сражении я был тяжело ранен и контужен и санитарным эшелоном отправлен на излечение в госпиталь в город Астрахань. Ещё совсем не долеченного, прямо с бинтами на ранах, меня выписали из госпиталя. Я ещё не мог нормально ходить и уже попал в 19-й отдельный запасной полк связи, в первый учебный батальон. По окончании мне присвоили звание старшего сержанта.
Продолжил я службу в должности помощника командира взвода, а затем комсоргом первого учебного батальона. Но фашисты всё рвались в глубь нашей страны. И немецкая авиация стала осуществлять налёты на Каспийское море, а Астрахань – город на побережье этого моря. И наш полк перебросили в город Гурьев, а затем в Оренбургскую область в город Кувандык.
Но под Сталинградом шли ожесточённые бои, и был приказ Сталина – все силы на разгром врага. И снова маршевая рота, и снова фронт. Но уже в составе артиллерийского полка в должности помощника начальника связи дивизиона, а затем комсоргом этого дивизиона. Сколько за время боевых действий было – всё не описать. Расскажу лишь, сколько на своём пути пришлось с боями форсировать рек: особенно запомнилась река Висла и город Сандомар, также Одер, Бобер, Нейса, Берлинский канал. А каким жесточайшим был штурм Берлина, который закончился его взятием 30 апреля 1945 года!
И вот последний бой в Чехословакии, он завершился взятием Праги, последнего оплота гитлеровцев, 9 мая 1945 года. На том и кончилась Великая Отечественная война.
Всё ушло в далёкое прошлое. Сегодня об этом прошлом напоминают лишь осколки, сидящие в моём теле, да медали «За взятие Берлина», «За освобождение Праги» и другие награды, заполнившие мой боевой фронтовой китель.
19 марта 1998 год.
После окончания Великой Отечественной войны Алексей Васильевич больше года служил в Вене в составе четвёртого оккупационного района. В 1946 году был демобилизован, но на Дон не вернулся. Он уехал жить на Урал в город Кувандык Оренбургской области. Там женился, растил детей, работал. Алексей Васильевич при любой возможности навещал своих родных. Его младшая сестра Елена Васильевна Миронова после замужества жила в хуторе Антиповском, работала на плантации, была труженицей тыла, имела звание ветерана труда. Брат часто писал ей письма. Сейчас они хранятся у дочери Елены Васильевны, Татьяны Васильевны Шелудько.
В этих письмах Алексей Васильевич много рассуждал не только о своих военных годах, а также о том, как далеко от родных мест занесла его судьба. Большая часть его жизни прошла на Урале, но он всегда называл себя донским казаком, писал стихи о хуторе, в котором прошли его детство и юность, до последних своих дней тянулся душой на малую родину. Алексея Васильевича не стало 16 сентября 1999 года. Он похоронен в городе Кувандыке, но на Дону живёт память о его подвиге.
Будь в курсе событий Шолоховского района!
Подписывайся на наши страницы в ВК, ОК, Телеграм, МАХ.
Популярные новости Шолоховского района
В шесть утра у дома номер шесть… Происшествие
Ответили на важные вопросы родителей
